Пещерное ретро  - Елена Кароль

За любимым делом время летело незаметно. Немного раздражала чуждая обстановка, но и на нее я перестала обращать внимание, когда с головой ушла в детальную проработку. Из процесса меня, как ни странно, вырвал чей-то пристальный взгляд. Подняла голову, проморгалась… Слааф.

Причем начисто выбритый и одетый не в домашнее, а в темно-серые брюки и светло-серую рубашку. А еще в его руках был шикарный букет из алых роз. Не меньше сотни.

— Уже вернулся? Так быстро?

— Вообще-то уже третий час.

— Правда? — глянула на часы и удивленно кивнула. И правда, почти пятнадцать минут третьего. — Ты уже все сделал?

— Если ты о фото, то да, все сделал. Татьяна Иннокентьевна была настолько любезна, что не только проехала со мной на объект, но и сфотографировала каждое помещение не меньше чем в десяти ракурсах. Сказала, что отправит фотографии тебе по электронной почте через пару часов, когда отберет оптимальные снимки.

— Отлично. — Новость была прекрасной, но я уточнила: — А план? Есть?

— План есть. — Его улыбка была такой широкой, что я стала подозревать: мы имеем в виду разные планы.

Шагнув ближе, он лишь мельком глянул на мои рисунки, удовлетворенно кивнул, положил на край стола папку с документами, а затем…

Встал передо мной на одно колено и протянул букет.

— Слааф? — Растерянно приняв невероятно крупные наисвежайшие розы, я не представляла, что он задумал. Точнее представляла, но это казалось из области фантастики. — Что?

— Прекрасная Екатерина… — Его улыбка была такой располагающей, а тон — таким многозначительным, что мне стало чуть-чуть страшно.

За свои догадки.

— Ты наверняка решишь, что я слишком тороплюсь, но я просто не могу иначе. Великие поэты во все века воспевали это возвышенное чувство, великие художники запечатлевали его на своих полотнах, а великие композиторы писали бессмертную музыку, проходящую сквозь века. Я не хочу, чтобы ты сомневалась в моих к тебе чувствах, потому что сам я в них не сомневаюсь. — С каждым его предложением мои глаза становились все больше, а его улыбка — все шире. А уж когда из кармана появилась бордовая бархатная коробочка с «тем самым» кольцом, я поняла, что так и до обморока недалеко. — Катюша, я тебя люблю, выходи за меня замуж.

— А-а-а…

Никогда не лезла за словом в карман, но сейчас меня парализовало.

Открыла рот, закрыла. Беспомощно сморгнула, но он терпеливо ждал и лишь самую капельку снисходительно улыбался.

— А может, не надо?

Мой жалобный вопрос его рассмешил.

— Надо.

И пока я пыталась найти хоть один аргумент в защиту «не надо», он решил за меня. Взял руку и надел на «тот самый» палец «то самое» кольцо. Если не ошибаюсь, белое золото с россыпью сапфиров и бриллиантов.

— Ну, вот видишь, не так уж все и страшно. — Теплые губы поцеловали каждый пальчик, пока смеющиеся глаза наблюдали, как краска заливает мое лицо. — Правда же, здорово?

— Эм… наверно. А когда?

— Что?

— Когда свадьба?

На этом вопросе он почему-то криво усмехнулся, зачем-то покрепче перехватил мою руку и ответил:

— Вчера.

— Вче… Как это?!

Если он хотел меня удивить, то у него получилось. Если он хотел пошутить, то шутку я не оценила.

Он же встал, взял меня на руки и отправился на кухню.

— Ты хорошо помнишь вчерашний вечер?

Смущаться было не время, и я хмуро качнула головой.

— Нет, не очень. Какой именно момент?

— Когда я задал тебе вопрос. Во время… — хмыкнув, он кивнул. — За секунду до того, как мы приступили к более активным действиям. Я тебя спросил: «Да?» И ты ответила: «Да».

— Ну… — Меня снова усадили в кресло, забрали цветы, чтобы поставить их в широкую вазу, но я так и не могла соотнести эти два «да» и замужество. — И что?

— Я не человек. — Он предусмотрительно отошел подальше, причем сильно подальше, за барную стойку, к холодильнику.

— И?

— Полуорк. Немножко шаман.

— И?!

— И мы уже женаты.

Ага.

Хмуро сложив руки на груди, я недовольным взглядом буравила слегка смущенного полуорка. Сейчас он не лгал. Не знаю как, но я это чувствовала. Внутри бушевало столько всевозможных эмоций, что стоило пока помолчать, чтобы не ляпнуть что-нибудь не то. Самостоятельность вместе с гордостью точили кинжалы и рисовали на лицах боевую раскраску, осторожность пыталась их утихомирить, а романтичность пищала от восторга. Самоуважение скрипело зубами, а мечтательность томно вздыхала.

К чему склониться, я пока не знала, но очень хорошо понимала, что стоит чуть-чуть подождать и не пороть горячку.